10/06/2026
🇦🇹🎭🎼👩🦱👀 ВЕНА: Кошмар в кукольном театре на сцене Volksoper
В воскресенье венская Народная опера отметила премьеру оперы Жака Оффенбаха «Сказки Гофмана» — сочетания комедии, романтики и трагедии, в центре которого — любовные истории Эрнста Теодора Амадея Гофмана. Режиссёром оперы выступила художественный руководитель Народной оперы Лотте де Беер*.
В поисках культурных предшественников своей книги «Толкование сновидений» Зигмунд Фрейд почти полностью игнорировал оперу. Конечно, он мог бы найти то, что искал, в Жаке Оффенбахе и сновидениях его Гофмана. В Народной опере, начиная с вечера воскресенья, зрители могут увидеть, что происходит, когда вы, по сути, на бешеной скорости проноситесь со «Сказками Гофмана» через мир толкования сновидений. Тоска по возлюбленной в итоге оказывается запертой в чудовищной кукле-монстре.
Творчество раннего немецкого писателя-романтика Э. Т. А. Гофмана очаровало не только немецкую, но особенно французскую культуру. Личность, балансирующая на грани литературы и музыки, сумела повлиять не только на литературу, но, прежде всего, на музыку своими рассказами, от «Ночных этюдов» до «Крейслерианы». Во Франции поэт, который так часто уединялся в уютном берлинском винном баре «Луттер и Вегнер», был возведён в ранг литературной фигуры и признан одним из великих мечтателей XIX века.
В середине XIX века Жюль Барбье и Мишель Карре (авторы либретто к опере Оффенбаха) создали произведение, в котором Гофманн сам стал жертвой собственной повествовательной структуры: ослепленный автобиографическими иллюзиями, он верит в реальность своих персонажей – и ни одно из творений Гофмана не послужило лучшей отправной точкой, чем знаменитая Олимпия из «Песочного человека», самого соблазнительного и одновременно самого мрачного рассказа в немецкоязычной литературной вселенной того времени.
Олимпия, как известно, не существо из плоти и крови, а автомат, изобретение, ставшее независимым, вырвавшееся из лаборатории и черпающее свою привлекательность через волшебные очки, которые купец Коппола (Коппелиус) продал создателю Олимпии. Ослепительно сияют разноцветные зрачки на лице куклы – обстоятельство, которое сыграет важную роль в постановке.
📍Игра с жизнью и творчеством
Гофман, как фигура, верящая в истинность собственной литературы, стал для Оффенбаха своего рода символом. Как вспоминал венский критик Эдуард Ганслик, «духовный мир Гофмана всегда очень привлекал Оффенбаха». Подобно своему немецкому кумиру, который теперь тоже выступал на сцене, Оффенбах мог оглянуться на богатое творческое наследие, которое затрагивало социальные потрясения, раскрывало дух империи Наполеона III и часто карикатурно его изображало; однако его творчество подошло к концу в 1870-х годах. Пока Франция боролась за своё существование и вновь превращалась в республику, больной Оффенбах боролся за свое наследие. Композитор легко находил себя в образе Гофмана, используя его как средство для исследования вопроса искусства и жизни, а также их в конечном итоге неразрешимых взаимосвязей в рамках одного произведения.
📍Что делать с этим великолепным фрагментом?
Оперу, которую он создал, но так и не дожил до её завершения. Большой фрагмент с ещё более великолепной музыкой был сохранён для потомков, чтобы они могли его переработать. Именно здесь вступают в дело Лотте де Беер / Lotte de Beer, директор Народной оперы, и её драматург Петер те Нюйль / Peter te Nuyl.
Они ставят произведение, часто исполняемое на немецком языке, в его оригинальной французской версии, но представляют его как немецкий зингшпиль с лёгким брехтовским влиянием: Гофман (Аттило Глазер) и Муза, которая вскоре принимает облик его друга Никлаусса (Уоллис Джунта), рассказывают сюжет в легко усваиваемой форме для зрителей, размышляя о заблуждении Гофмана, которое, конечно же, может распознать только Муза, в роли постоянно помогающего гештальт-терапевта.
Муза знает, что Олимпия — не существо из плоти и крови. Гофман же, напротив, резвится на гигантской кукле-монстре в цветных очках, считая её самым грациозным существом в мире.
📍Дьявол носит Вагнера
Как бы слеп ни был Гофман в своем любовном заблуждении, он удивительно хорошо образован на сцене. В этот вечер он знает Рихарда Вагнера и поэтому быстро понимает, что дьявол, которого он подозревает, повсюду носит меньше Prada, чем Вагнера: всякий раз, когда возникает подозрение в зле, в произведении Оффенбаха (блестяще поставлена начальная сцена с бас-баритоном Йозефом Вагнером в роли Линдорфа) витают музыкальные аллюзии на Вагнера. В этом ревю толкований снов и трех неудачных попыток влюбиться в собственные воображаемые образы цитаты на Вагнера, пожалуй, являются самым музыкально ценным элементом.
Режиссура Де Беер искусно фокусируется на театральном мастерстве на сцене: сцена представляет собой витрину, построенную по образцу одной из первых фотокамер для пип-шоу. Таверна «Lutter und Wegne»* вполне подходит для этого ревю, которое интерпретирует три неудачные попытки Гофмана влюбиться как разные стадии человеческого сна по Фрейду: то мы находимся на стадии зарождения сна, то на стадии неудачи, то на стадии искажения характеров. Всё иногда слишком масштабно, то слишком мелко. Картины и зеркала развешены без перспективы.
📍В поисках нюансов
Это исследование границ хорошо работает с театральной точки зрения; оно тонкое и позволяет неоднократно погружаться в размышления. К сожалению, музыкальная реализация не достигает этого: нюансы полностью отсутствуют. Слышны только тем, кто может добавить [к ним] что-то ещё. Здесь дирижёр Эмманюэль Вийом растрачивает потенциал этой оперы и её богатство идей. Когда на сцене хор, этот Гофман работает. Тонкие нюансы легче найти в тенях, отбрасываемых на стенах этого сновидческого преображения. Большой похвалы заслуживают Кристоф Хетцер за сценографию и Алекс Брок за освещение.
В конце концов, Гофман излечивается от своих химер. Когда он наконец может принять своё отражение, он быстро отрывается от него, чтобы продолжить писать. Предположительно, чтобы снова погрузиться в самообман. Таким образом, вечер, как и обрамляющий текст, становится притчей о самом театре. Дело не в либидо или опьянении, а во временной опоре, которую требует целостное произведение искусства на сцене с присущей ему диалектикой. Оффенбах всегда соблазняет нас быстрыми, энергичными номерами. Но именно в нюансах это произведение, опередившее психоанализ на четверть века, по-настоящему расцветает.
/текст (с) Gerald Heidegger, ORF Wissen/
Фото: (c) Marco Sommer/Volksoper Wien
________________________________
👤*Лотте де Беер (*1981) — нидерландская оперная режиссёр. С сентября 2022 года она является директором и художественным руководителем венской Народной оперы.
В Wiener Kammeroper она поставила «Богему» в 2013 г. и «Травиату» в 2016-ом. В Theater an der Wien она поставила «Ловцов жемчуга» в 2014 г., «Орлеанскую деву» Чайковского в 2019 г. и «Енуфу» Леоша Яначека в 2022-ом. За постановку «Ловцов жемчуга» в Theater an der Wien она была номинирована на Австрийскую премию музыкального театра 2016 года в категории «Лучший режиссер». На Брегенцском фестивале она поставила «Моисея в Египте» в 2017 г. и «Эрнани» Верди там же в 2023 году.
В качестве режиссёра она также работала в Баварской государственной опере в Мюнхене и поставила, например, «Гензель и Гретель» Гумпердинка в Нидерландской национальной опере и балете в Амстердаме, «Бульвар одиночества» в Королевском датском театре в Копенгагене, «Так поступают все женщины» в Брауншвейгском государственном театре, «Арабская принцесса и Лулу» в Лейпцигской опере, «Кармен» в театре Аалто в Эссене и «Летучий голландец» в Мальмёском музыкальном театре, а также «Альчину» Генделя в Немецкой опере на Рейне, «Покинутую Дидону» Никколо Йоммелли в Базельском театре и «Дон Карлоса» Верди в Штутгартской государственной опере.
(полный список её постановок см. на Wikipedia).
__________________________
📍Критик пишет, как он слышит … (и видит)
Первые отзывы скорее «бу», чем «браво»:
👤 (Stefan Musil, krone.at)
«В Народной опере «Сказки Гофмана» в музыкальном плане превращаются в грубую шумовую оргию, а в режиссуре Лотте де Беер — в нечто безобидное и безвредное, пронизанное феминистским китчем.
Оффенбах хотел сочинить «фантастическую оперу» и, поскольку он умер, оставил после себя огромный запас материала. Это приводит к постоянному потоку новых версий. Народная опера Вены также использует этот архив. Вы услышите несколько новых фрагментов, но не посмертно собранный септет. Его добавленная ценность отсутствует, а присутствует явная переоценка образа Гофмана и его музы, чьи новые диалоги нарушают и прерывают течение оперы, даже в арии Антонии. Всё это для того, чтобы утомить публику поверхностной, псевдоэмансипационной терапевтической чушью о самоненависти Гофмана, его взгляде на женщин и других подобных темах, прежде чем опустится занавес».
👤 (Walter Weidringer, be-klassik.de)
«”Сказки Гофмана” Жака Оффенбаха в новой версии, поставленной директором Народной оперы Лотте де Беер, с немецкими диалогами, в которых Гофман и Муза обсуждают произведение: это вызывает такое же разочарование, как и музыкальное исполнение, которое во многих отношениях разочаровывает. … спектакль отходит от яркого театрального представления и приближается к радиопостановке со странно надуманными музыкальными интерлюдиями, сведенными к минимуму, характерному для концерта по заявкам».
👤 (Walter Weidringer, diepresse.com)
«На сцене Гюртеля хозяйка Лотте де Беер прерывает «Фантастическую оперу» Оффенбаха, вставляя немецкие диалоги между Гофманом и его критически настроенной Музой, — и одновременно парализует её [оперу]. В музыкальном плане тоже слишком мало поводов для радости. … начнем с музыкальной стороны, которая причинила больше боли, чем театральная».
👤 (Renate Wagner, onlinemerker.com)
«Никто не ожидал от оркестра под управлением Эмманюэля Вийома безупречного исполнения в тот вечер, и, как следствие, оркестр под его управлением этого и не продемонстрировал. Скажем так: мы слышали Оффенбаха в гораздо более элегантном исполнении, и мы видели «Сказки Гофмана» в более убедительном и эффектном исполнении.
__________________________
📍Повод наведаться в Берлин после Вены
Что бы ни писали уважаемые критики, всё равно сначала стоит пропустить премьеру через собственный опыт, знания и рефлексии. А «запить» горе разочарований или «радость» открытий можно в исторических стенах, но … в Берлине.
🎉 215 лет ресторану LUTTER & WEGNER 🎊
🎉 250 лет E.T.A Hoffmann-Stube 🎊
«В ресторане Lutter & Wegner на Гендарменмаркт на протяжении 215 лет все вращается вокруг дружеской атмосферы, воспоминаний и совместного наслаждения за столом». /Йозеф Лаггнер/
«Наша страсть — это изысканная традиционная немецкая кухня с австрийскими влияниями, укорененная в традициях и вдохновленная современностью».
«E.T.A Hoffmann-Stube»
Чтобы не жить слишком далеко от своего любимого театра, Королевского театра (сегодняшний Берлинский концертный зал), Эрнст Теодор Амадей Гофман в июле 1815 года снял квартиру по адресу Шарлоттенштрассе, 56, с прямым видом на площадь Гендарменмаркт. Здесь он писал свои знаменитые рассказы, которые, среди прочих, увековечил в опере Жак Оффенбах.
В честь всемирно известного писателя и члена Тайного совета Э.Т.А. Гофмана, Lutter & Wegner назвали небольшой, но элегантный зал. Там, в окружении специально созданных произведений искусства, вдохновленных работами Э.Т.А. Гофмана, выполненных известным франкфуртским художником Ферри Арле, и среди винных стеллажей от пола до потолка, вы сможете провести незабываемые часы. Наша кухня предложит вам меню из нескольких блюд. А наши штатные винные эксперты подберут для вас лучшие вина из коллекции, насчитывающей более 750 изысканных сортов».
🎼🎭 Лето - время сценических погружений в творчество европейских мастеров. Время острых переживаний и откликов души и мыслей в осколках от «волшебных очков» беззаботности.
