16/03/2013
Брюгге: город как театр
Американские туристы нередко спрашивают растерянных экскурсоводов: «А когда все это закрывается?» Они не верят, что Брюгге — настоящий город, а не средневековый диснейленд, работающий с десяти утра до восьми вечера. Но их вопрос не так наивен, как кажется: в Брюгге не сыщешь ни одного офисного здания, гипермаркета, подземной парковки или блочной многоэтажки — пусть не самых красивых, но необходимых урбанистических построек. Как будто бы пяти последних веков здесь не было.
История города напоминает сказку «Спящая красавица» с продолжением. В волшебную дрему Брюгге погрузился в XVI веке. Роль «укола веретеном» сыграли два фактора. Во-первых, смерть Марии Бургундской, последней представительницы королевской династии, обеспечившей Брюгге славу богемного города. А во-вторых, обмеление реки Звин, которая делала его оживленным портом. Говорят, где-то в Большом Брюгге сегодня собирают «тойоты» и бытовую технику, но в границах так называемого «брюжского яйца» — исторического центра, очерченного каналами, — делают только кружева и шоколад.
Прекрасный принц разбудил Брюгге в 1830 году, когда Бельгия стала самостоятельным государством, и правительство озадачилось вопросом реорганизации территорий. Принц нашел Брюгге в изрядно потрепанном состоянии: никакой культурной и коммерческой жизни, спивающееся от безделья население, обшарпанные улицы, упаднические настроения. И здесь, конечно, нужен был по-настоящему Волшебный Поцелуй.
Спасать город принялись с помощью государственной программы поддержки традиционных ремесел — таких как производство шоколада и кружевоплетение. Немало подсобил Брюгге и писатель-символист Жорж Руденбах, написавший в 1892 году новеллу о безутешном вдовце, ищущем в этом застойном городе одиночества, а находящего любовные страсти с драматическим финалом. Успех «Мертвого Брюгге» пригнал сюда первую волну литературных туристов.
Когда силой поцелуя Брюгге был разбужен, стало понятно, что наверстывать упущенное за три столетия поздно. Бурно развивавшиеся рядом Антверпен и Гент не собирались делиться с соседом туристами и коммерцией. И поскольку Брюгге очнулся сразу в эпоху европейского увлечения романтизмом, он поспешил занять образовавшуюся нишу средневекового города-музея. Указом мэрии в городе было разрешено строить дома только в стиле неоготики. Через каналы перекинули горбатые мостики, а фасады облицевали мелким кирпичом, отчего улицы стали похожи на бесконечные шпалеры в рубчик.
